Я ясно вижу свой последний бой,
Засел он крепко в памяти моей.
Я был убит, но прихватил с собой,
С собой двух позолоченных свиней.
А перед этим вижу, как король,
Король вручает орден за отвагу.
Он говорит, что я его герой,
Он говорит, что я рожден со шпагой.
От этих слов мне хочется блевать.
Откуда взяться шпагам в том притоне,
Где двадцать лет назад рожала мать
Меня в каморке грязной в Барселоне.
Ну а потом я мельком услыхал,
Как, в этих свиньях возбуждая похоть,
Хвалился дон, как он с графиней спал,
И хрюканьем ответным был их хохот.
Я не похож на глупого крота,
Все вижу сам, не надо мне примеров.
Но знайте, для меня она чиста,
Тому порукой шпага кабальеро.
Я вижу, он стоит передо мной
И до икоты не желает драться.
Достойный дон, всегда ты был свиньей,
Но только не начни здесь испражняться.
Недаром, знать, король меня хвалил.
Противник разевает рот, как рыба.
Достойный дон достаточно пожил,
Он отразить не смог мой первый выпад.
Ну кто еще, кто хочет быть вторым?
Я с удовольствием начну сначала.
Маркиз, вы, помню, ржали вместе с ним.
Маркиз, от вас так странно пахнет калом.
Я со вторым немного попотел.
Он был, как дикий буйвол, разъярен.
И все же я достиг, чего хотел.
Плюется кровью, издыхая, он.
Ну кто еще, не слышу я ответа,
Я вашу грязь не полностью отмыл.
Тогда какой-то пес из пистолета
Меня, подкравшись сзади, пристрелил.
Потом не помню, в памяти провал.
Смерть ничего не дарит человеку.
Вторую жизнь я в море начинал,
Я был уже каким-то древним греком.
Как жарко светит солнце надо мной,
Мы за ноги прикованы к галерам.
Меня в плечо толкнул товарищ мой,
Он черным был, а я был белым.
Давай сегодня ночью убежим,
Мы в Африке, я знаю этот берег.
В моем мешке запрятаны ножи,
А цепь с доской мы вырвем, я проверил.
От тела отделилась голова,
Ведь сонный сторож мог и закричать.
Во сне он, видно, женщину ласкал.
Давай, без головы ласкай опять.
Мы по ночному морю на боку
Плывем, одной рукой сжимая нож.
Господь, убереги нас от акул,
В такую темень берег не найдешь.
Свобода! Кто как мы еще богат?
Свобода, ты меня братаешь с ним.
И через десять дней мой черный брат
Меня знакомит с племенем своим.
С вождем знакомит брата своего.
Я вижу, вождь ко мне подводит дочь,
А больше я не вижу ничего,
Ее глаза, а в них вот эту ночь.
Такие звезды не найти в раю,
Медведица над нами пасть раскрыла.
Возьми меня, я все тебе даю,
Скажи мне, как по-вашему «Мой милый».
Я вижу огоньки зеленых глаз,
Мне в этой жизни тоже жизни нет.
Спасайся, злые духи губят нас,
Я знаю, это тигр-людоед.
Как плохо, что в руке один кинжал,
Как хорошо, что я здоровый зверь.
Скажи, чтоб брат с друзьями прибежал,
Со мной ему не справиться, поверь.
Он прыгнул, но сноровка подвела,
А я вогнал свой нож по рукоять.
Эх, людоед, плохи твои дела,
Тебе мышей трусливых впору жрать.
Я знаю, надо в сердце мне попасть.
Хохочет надо мною, что ли, лес.
Медведица вверху раскрыла пасть,
И пена с кровью капает с небес.
К его груди моя прижалась грудь,
Как быстро эта смерть сдружила нас.
А мысли в голове хрипели чуть,
Воткни еще, воткни еще хоть раз.
А губы – мне и слова не сказать,
А люди – мне ничем уж не помочь.
Я вижу над собой ее глаза,
Ее глаза, а в них вот эту ночь.
И снова смерть, не помню ничего.
И снова жизнь затем сменяла жизнь.
И это все не бред, не волшебство,
Я утверждаю как матерьялист.
Ну что еще могу я вам сказать.
Сейчас живу я как в земном раю.
Меня в СССР родила мать,
Я здесь кому-то счастие кую.
