Смотрите, солнце, как мячик,
Катится по горизонту.
Смотрите, не видно ли мачты
Хотя бы одной среди волн там.
Под нами зеленая вечность.
Оскалились пьяные рожи.
Что с вами стряслось, человечки?
Уж больно на крыс вы похожи.
Саднящее солнце, как язва,
На выцветшем парусе неба
На дне будет хуже нам разве?
Я, правда, на дне еще не был.
Акулы зубастою ратью
Дождутся кровавого пира.
Ну что на закуску бы дать вам?
Сожрали мы всех пассажиров.
Я помню румяного сэра
С болонкой, кудрявенькой сучкой.
Болонку умяли мы первой,
И сэра, чтоб не было скучно.
С ним в баре когда-то сидели,
Об умных вещах говорили.
Его мы давно уже съели
И даже переварили.
Потом было много их разных,
То буйных, то слабых и кротких.
Мы всех их, немытых и грязных,
Впихнули в голодные глотки.
Последний, профессор-зануда
Из Кембриджа или ОксфОрда –
Его убедить было трудно,
И, как говорится, почетно.
Профессор, давайте без прений,
Умрите ж интеллигентом.
После таких потрясений
Не стоит ведь жить импотентом.
Под нами качается вечность,
Мы в воле Христа и Аллаха,
А в каждом сидит человечек
И воет от жуткого страха.
Их души взлетели в небо
И стали нам вслед улюлюкать.
А мы сейчас кинем жребий
И честно сожрем друг друга.
Возьми мою душу, дьявол,
Зарезал бы друга любого.
Мне надо немного – мало:
Сушу увидеть снова.
Вот тянем мы этот жребий,
Дрожащие руки так чутки.
Я правда на дне еще не был,
Я не был еще и в желудке.
Дьявол купил мою душу,
Нас уже трое осталось.
Море пустое кружит,
Небо, как выцветший парус.
Призраки воют, куражась,
Ногу мне гложет профессор.
Жребий бросать уже страшно,
Я их обоих зарезал.
Голод ломает и крутит,
Рвет мое тело, как крюком.
А ведь меня не убудет,
Съем свою левую руку.
Продал я дьяволу душу,
Лучше бы господу богу.
Чтобы добраться до суши,
Съем свою левую ногу.
Вижу – солнце, как мячик,
Катится по горизонту.
Вижу я, вижу мачты,
Вижу я три среди волн там.
Скалится пенная вечность,
Люди заметили парус.
Что же с тобой, человечек?
Ведь ничего не осталось.
