Пародия на «Машину времени»

Нет счастья, нет,

И все труды напрасны.

Кто даст ответ,

Где раздается счастье?

Ты можешь биться лбом об стенку день и два,

И повторять при этом умные слова,

Но ничего ты добьешся, ничего ты не поймешь,

Лишь разболится голова.

Выпьешь стакан –

И вроде лучше станет.

Как океан,

Качает под ногами.

И вот уже не так уныл путь длинный наш,

И краски новые приобретет пейзаж,

Но ты ведь все прекрасно понимаешь сам,

Что ты мертвецки пьян.

Жизнь коротка,

Но есть и в ней мгновенья,

Когда рука

Ищет прикосновенья.

И снова в верности клянешься ей одной,

И вот уже не можешь справиться с собой,

Но так не может продолжаться дни подряд,

И ты любви не рад.

Может, тебе не достает культуры?

Может, тебе прочесть литературу?

Но надоедлива и приторна мораль,

И верить в лучшее захочешь ты едва ль.

Ведь каждый думает, что он ответ нашел,

А в сущности, ведь он осел.

Нет счастья, нет,

И все труды напрасны.

Кто даст ответ,

Где раздается счастье?

Ты можешь биться лбом об стенку день и два,

И повторять при этом умные слова,

Но ничего ты добьешся, ничего ты не поймешь,

Лишь разболится голова.

Посвящается бракосочетанию Пиночета

Я нацепил на нос свои ботинки

И на затылке завязал шнурки,

Одел на ноги две больших корзинки

И влез в пустой мешок из-под муки.

Я выпил рюмку кофе с марганцовкой,

И взял я в руки ржавую пилу,

И, проползая мимо остановки,

Я дворника поцеловал в метлу.

На спинке долго плавал я в фонтане

И корчил рожи – ой, какая жуть!

Потом все это изложил стихами,

И вот без сил у ног твоих лежу.

А ты не поглядела,

И даже не спросила.

Ну что еще мне сделать,

Чтоб ты меня любила?

Старый анкл Резерфорд атом изобрел

Но и он с ума б сошел, если б знал, что Джон…

Когда я в баре пил коктейль

(Я часто пью их вместо чая),

Вдруг Джон заходит прямо в дверь,

Как будто невзначай.

Ко мне нахально подойдя, он закурил

И прямо на ногу мне наступил.

Я с утра пойду в салун,

Закажу коктейль

И скажу ему – шалун,

Что ты, в самом деле?

Ведь знает каждый идиот:

Никто из Штатов

Так в цент, как я, не попадет,

С тридцати ярдов.

Тут будет быстро обнажен

Мой пистолет,

Вот был бедняга Джон,

А вот его уж нет.

Фазер Билли возражал:

Гарри, ты дурак.

А потом он показал

Что-то там вот так.

Что ж, это очень хорошо, и так отрадно,

Что мой карманный мистер Кольт – шестизарядный.

Сначала Джона я застрелю,

А потом уж Билли  и всю его семью.

Со слезами дождя, листопадом крутя,
Раздевается снова бестыжий сентябрь.
И смычками ветров в телеграфном ряду
Он играет сонаты в минорном ладу.

Значит, надо забыть грусть нелепых обид,
Значит, надо простить и сильнее любить.
У злодейки судьбы я взаймы не прошу,
Где бы ни была ты, я тебя отыщу.

Как случиться могло это всё, не пойму.
Удивлённые губы твердят: “Почему?”.
Видно, старый фотограф, ты помнишь, в тот раз
Не сумел проявить уголки твоих глаз.

Просто ты далеко, нам с тобой нелегко,
И на пыльных окошках ночных поездов
Я рисую весёлого черта с тоски,
Улыбаются мне его глаз уголки.

Серые тучи над городом ходят уныло,
Серые капли дождя барабанят по лужам.
Скоро ли кончится дождь,
Разве сегодня поймешь,
Где и когда из-за тучи выглянет солнце.

Только ветер поёт и поёт,
Завывает в каминной трубе,
О печали, о радости, встрече, разлуке и прочем.
И холодное солнце встаёт.
Мне напомнит оно и тебе,
И что осень приходит и ночи, тоскливые ночи.

Ты не смотри на меня осуждающе-строго:
Всё, что случиться должно, несомненно случится.
Шепотом тонких ресниц,
Взглядом доверчивых лиц
Мне этот вечер когда-нибудь должен присниться.

Я слова растворяю в ночи,
Словно капли косого дождя,
Согреваю дыханьем сухие замерзшие губы.
Только ты не молчи, не молчи.
Как хватать мне не будет тебя!
За окном о любви говорят водосточные трубы.

Роса в полях растаяла,
Замолкли соловьи.
Служу в Афганистане я
От Родины вдали.
Штаны пошиты прочные
На кожаных ремнях,
Шептало одиночного
Прицельного огня.

Затвор, коробка ствольная
И крышка от нее,
Уступы треугольные,
Протирка и цевье.
Боек остроотточенный
И прочая фигня,
Шептало одиночного
Прицельного огня.

Китаец, чтоб точней попасть,
За камушек присел
И стал меня рассматривать
В оптический прицел.
Домой посылка срочная:
В гробу пошлют меня
С шепталом одиночного
Прицельного огня.

29 марта 1980 года

Песня посвящается железной дороге Боржоми-Бакуриани

Уголь есть, давление в порядке,
Старый поршень чуть-чуть барахлит.
Снег идет, блестят рукоятки,
Дым из трубы валит.

Скачет по рельсам паровоз,
Искры летят из-под колес.

Стрелочник в зеленой фуражке
Нам махнет на прощанье рукой.
Дай воды напиться из фляжки,
Ехать еще далеко.

Скачет по рельсам паровоз,
Искры летят из-под колес.

Едем вдаль дорогой пустынной,
Семафор нам укажет путь,
А к утру на станции длинной
Встретит нас кто-нибудь.

Скачет по рельсам паровоз,
Искры летят из-под колес.

Я пришел однажды на базар, и словно солнца луч меня ударил прямо в глаз.
Много чудес на свете видел я, но вы поверьте мне, такое – в первый раз!

Недоступный и желанный,
Он лежит совсем один,
Бесподобный, несказанный,
Золотистый мандарин.
Справа дядька в безрукавке
Смотрит грозно на меня.
Слева тетка с бородавкой
И табличка – три рубля.

Нет в кармане денег у меня, но не о деньгах я всю жизнь свою мечтал.
Я схватил огромный мандарин и к сердцу трепетному ласково прижал.

Почему-то, сам не знаю,
Всполошился весь базар.
Меня за руки хватают
И кричат – отдай товар!
Грозный дядька в безрукавке
Показал мне свой кулак.
Злая тетка с бородавкой
За милицией пошла.

Я бегу по скользким мостовым, срывая жадными зубами кожуру,
И, глотая слезы на ходу, я мандаринину огромную жую.

А меня уж догоняют,
Обрывая рукава,
Постоянно повторяя
Неприличные слова,
Страшный дядька в безрукавке
С колотушкой на плече,
Злая тетка с бородавкой,
Старшина на Москвиче.

У Льва в мохнатых лапах плачет жёлтая луна,
И Водолей снимает шляпу – Чаша уж полна.
А над твоею головой – лишь руку протяни –
Сияют звездной пустотой алмазные огни.

Нет, я туда не обернусь – там стая Гончих Псов.
Не уместить всю эту грусть на чашечках Весов.

С Северной Короной в Волосах
Дева исцелит печаль твою.
И, закрыв холодные глаза,
Скажет: “Я тебя люблю”.

Смеясь, на Землю смотрят два лукавых Близнеца,
На нас с тобой направлен лук небесного Стрельца.
Меня Возничий приглашал на дальнюю звезду,
Что здесь я завтра потерял, то там вчера найду.

Но к уху моему приник кровавый Скорпион,
Ведь все давно в руках твоих – не знаешь ты о том.

С Северной Короной в Волосах
Дева исцелит печаль твою.
И, закрыв холодные глаза,
Скажет: “Я тебя люблю”.

Лететь за звездный горизонт, я знаю, хочешь ты,
Зажав в руках небесных карт потертые листы.
Туда, где неземной бурьян растет среди дорог,
Где сквозь космический туман не видно ничего.

Там курит трубку Волопас у речки Эридан –
Я это видел много раз, я был недавно там.

С Северной Короной в Волосах
Дева исцелит печаль твою.
И, закрыв холодные глаза,
Скажет: “Я тебя люблю”.

(Слова известного поэта, имени которого вспомнить не удалось)

Как я весел, как я весел,
Легкодумен, легкокрыл.
Горе на ладошке взвесил
И ладошкою прикрыл.
И пошел, пожав плечами,
Вновь по жизни налегке,
Сосчитать мои печали
Хватит пальцев на руке.

Словно в маечке родился
В свете ласковой звезды.
От судьбы отгородился,
Отшутился от беды.
Говорю себе, раздобрясь:
“Постарайся до конца
Сохранить приятный образ
Удальца и молодца”.

В целом свете не найдется
Человека веселей,
Да слеза блестит на донце
Каждой шуточки моей.
Прячется в углу, в ресницах,
Замирая и дрожа,
Та, невидимая миру
И тебе, моя душа.