Мартынов, советский разведчик, сидит в кабаке где-то на островах Юго-Восточной Азии и смотрит. Он пять лет разведывал, в одной стране работал, теперь его перебрасывают в другую. Ему дали три дня отдыха, он сидит в кабаке и отдыхает. Кабачок китайский, везде написаны иероглифы, стены раздвижные. Между столами суетится китаец, агент Пекина впрочем, и спрашивает – мистел фолинер, мозет виски с содовой? Мистел фолинер, мозет сигаретку? На сцене негритянка напевает блюз. Внизу танцует Джерри, мужчина неопределенных лет, неопределенного рода занятий, но могучего телосложения. Мартынов знает, что это агент одной из разведок, бывший агент ЦРУ, но его выгнали оттуда за аморальное поведение. Джерри танцует с другой негритянкой, а первая напевает блюз.
Выгнул спину он иероглифом,
Не видал лица, что ль, славянского?
-Mister foreigner, виски с содовой?
-Мне чего-нибудь таитянского.
-Этот грог у нас зовут бешеным.
В трубку травки вы не хотите?
Mister foreigner, мозет, зенщину? –
С дымом выдохнул: -Приведите!
В кабаке стоит гул коричневый,
Мне здесь very well в этой Азии.
-Эй, найди-ка там поприличнее,
И давай скорей, косоглазое.
Эта женщина была черною.
-Mister foreigner, дверь заприте!
Я нашел ее в этом городе,
В этом городе на Таити.
Запах рук ее, он меня пьянит,
Шторы падают с тихим стуком.
Тело черное в темноте блестит
На кровати из бамбука.
-Не сжимайте так вы мое плечо!
-I’m sorry, miss, простите!
Губы шепчут мне: -Я хочу еще!
-Мисс, я дам вам все, что хотите.
Закрывает грудь ей моя рука,
Мой стакан с вином опрокинут.
Ах, как долго шел-брел издалека
К этой женщине мужчина.
-Я довольна, сэр! -I’m very glad.
Наступил рассвет быстро очень.
-А откуда вы, если не секрет?
-Из Европы, мисс, из Восточной.
Признался Мартынов. А что дальше было с Мартыновым? Ну, пусть он еще раз вспомнит родину, что ли. Вспомнит свою любимую, мало ли, вспомнит свою неудавшуюся любовь.