Поговори со мной, любимая,
Разлила ночь такой покой.
Тебе не суждено любить меня,
Ты просто так побудь со мной.
Тебе не суждено любить меня
За синь ночей, за годы эти,
За то, что, память о тебе храня,
Я где-то есть на белом свете.
Поговори со мною ласково,
Другой такой не будет ночи.
Ты хочешь быть и будешь счастлива,
Да кто же этого не хочет.
Да кто не хочет сердце юное
Согреть о милые ладони,
Без них ведь станет жизнь угрюмее
Осенних туч на небосклоне.
Поговори со мною нежно так,
Как говорят с любимым братом.
Разлука рвет мне сердце клешнями,
А отогнать их сил не хватит.
Поговори и сделай светлою
Мою печаль, ведь ты сумеешь.
Была ты мне мечтой заветною,
Мечту годами не развеешь.
Поговори со мной, любимая,
Разлила ночь такой покой.
Тебе не суждено любить меня,
Ты просто так побудь со мной.
Прошу тебя, не надо жалости,
Что не тепло, а холод дарит.
За то, что невзначай досталось мне,
Тебе я буду благодарен.

Сабли затупились,
Притомились кони.
Казаку приснились
Сны о тихом Доне.
Сны о тихом Доне,
О донской водице.
Набирал в ладони
И не мог напиться.
И не мог напиться,
Наглядеться вдосталь.
Ехал во станице,
Улыбался просто.
Просто улыбался,
Сердце ныло сладко.
Дон уж показался,
Он вздохнул украдкой.

Я конечно же, найду другую,
Может, покрасивее тебя.
Я тебя в последний раз целую,
Ты мне отвечаешь, не любя.
Буду я с другой гулять по парку,
Где гуляли часто мы с тобой,
Буду, буду ей дарить подарки,
Жаль, что не тебе, а той, другой.
Как же быстро время проносилось,
Не успел тебя я разлюбить.
Отпусти меня, ты попросила,
Ну а я не мог тебя пустить.
Дай же, дорогая, на прощанье
Поцелую милые глаза.
Ты шепнула тихо: «До свиданья»,
«Скатертью дорожка», я сказал.

Смотрите: мужчина и женщина проходят по улицам,
Впадающим в сумерки, в бриз, в океан тишины,
А море так ласково, нежно с землёю целуется,
И только мужчине и женщине их ласки видны.

И там, где проходят они, сквозь асфальт пробивается
Великая зелёная жизнь, серебрится роса,
И взгляды их счастья дождинками переливаются,
И эти дождинки везде им не жаль разбросать.

Смотрите, как лица людей им вослед повернулися,
И люди, как завороженные звонкой струной,
И счастья далёкая песня проходит по улице,
И грустно, забытая, всех позовёт за собой.

Затихли кварталы бессонные – и это не оттого ль,
Что видели редко любовь и не верят глазам,
Что обмерли вдруг, задохнулись – и сладкая эта боль
Не даст прозвучать в этот миг надоевшим словам.

Как будто на речи родной случайно услышали
С родного забытого острова в синей дали,
Где с тёплым обнявшись дождём, пели звёзды над крышами
И море так ласково трогало губы земли.

Зачем же вы, люди, зачем же вы так,

Тяжелым ремнем бьете бедных собак,

За что сапогом им даете пинка,

И топите в луже слепого щенка?

А если  вы вам нацепили ошейник,

Что в кожу впивается, будто репейник,

Намордником рот вам заткнули, как кляпом,

Задрать не давали  спокойно бы лапу?

А если бы, друга узрев вдалеке,

Вы рвали ремень и скулили в тоске,

А ваша хозяйка вас матом бы крыла

И прочь уводила, и прочь уводила?

А если бы вашу жену звали сучкой

И два раза в год вас водили на случку,

И если вам спать на полу, не в постели,

То вы б оборзели, давно оборзели!

Давайте возьмем день любой для примера.

Тот день был задолго до вашей до эры,

И Землю еще не изранили пашни,

И сыпь городов не краснела, как парша.

Мы гоним оленя, мы серые волки,

И остервенели за путь этот долгий.

Мы молча несемся, его настигая,

Мы дикая стая, мы вольная стая.

А вы в тех краях, что зовутся Европой,

По дереву лазили с голою… задом,

И редко с деревьев на землю сползали,

А стаю завидев, от страха визжали.

Потом ваше счастье – икнула природа

И разум дала голозадому роду,

Дала вам на радость, себе на мученье,

И в гору пошло обезьян грязных племя.

Вы друга искали, мы были вам нУжны,

И предки мои подарили вам дружбу.

Мы бросили стаю, собаками стали,

Но разве мы знали, ах, если б мы знали!

Да лучше бы мне снова стать серым волком,

И рвать на куски чью-то мягкую холку,

И выть на луну, страх на всех нагоняя.

Я морду поднял и от злости залаял:

Гав!